Котовасия Виктора Татаренко в Галерее Чугунного Козьмы

Мастера современного искусства в гостях у Чугунного Козьмы

ИСТОРИЯ О ТОМ КАК ЖЕНЩИНА ОБОЛЬЩЕНА КОТОМ

Жил-был кот — существо очень древнее не без мистических наклонностей. Он был дьявольски умён и чертовски привлекателен. Жилось ему прескучно, и решил он тогда обольстить Женщину, которая на заре Творения была необычайно чиста и целомудренна. И вот, как-то раз, когда её Божественный Супруг отсутствовал, находясь в блаженном неведении, обворожительный Плут возник перед Женщиной, слегка испугав её. Однако, испуг Женщины длился недолго. Едва она коснулась пушистой щерсточки Кота, проведя своей рукой по его плавно изгибающейся спинке, и услышала его завораживающее мурлыкание, как внезапно родившийся в сердце провиденциальный страх без следа растворился в бездонной глубине пространства, унеся, впрочем, с собой былую чистоту и целомудрие Женщины...

Продолжение этой древней как Мир космогонической аллегории грехопадения можно увидеть в цикле работ живописца Виктора Татаренко под ироничным, но таким же символическим как сама тема названием «Котовасия». Художник интуитивно представляет некое действо космического масштаба с участием Кота, как символа одной из Божественных Сил — Великой Иллюзии, побудившей Дух к «падению» в Материю, и, собственно, результата этого падения — воплощённого Человека, находящегося во власти иллюзорных чувств, показанного в виде чувственной женской натуры.

Выбор персонажей конечно же не нов и подсознательно закономерен. Согласно древним эзотерическим учениям, всё, что сотворено, может быть либо мужским, либо женским, в своих высших и низших аспектах. В языческих пантеонах женское Божество в высшем аспекте под различными именами обозначает духовную субстанцию Первоматерии, а в низшем — физическую Материю, плоть с сопутствующими им качествами. Так, например, в Древнем Египте в отличие от высших женских Божеств Изиды, Хатхор, чьим священным символом была корова, богиня радости, веселья и любви Бастет изображалась в виде женщины с головою её священного животного кошки. «Котовасия» Виктора Татаренко — живописный гимн во славу богини Бастет, исполненный во всю мощь таланта монументалиста-декоратора и, вместе с тем, тонко, порой иронично передающий сокровенный смысл некоторых аспектов Бытия.

В первом же холсте «Бегемот», открывшем серию, художник показывает, что он не анималист, и его интересует не столько внешняя, сколько внутренняя, метафизическая суть кошачьей натуры, в которой он интуитивно чувствует присутствие некой гипнотической силы, воздействующей на человека тем, или иным образом. Неслучайно его первым и знаковым героем становится литературный персонаж Кот - Бегемот, вечный спутник Воланда, иллюзионист, мошенник и плут. Можно вообразить, что именно он возникает под разными личинами в последовавших произведениях. Причём, диапазон его иллюзорных видоизменений необычайно широк. От многозначительного образа «учёного» («Кот учёный») до жутковатого существа из низших слоев Тонкого Мира («Кот в тёмной комнате»).

В разного рода «снах» и «ожиданиях» присутствие Кота, будь-то чёрного как ночь, или серебристого как лунный свет, рядом с призывно обнажённой женской натурой обозначает различные аспекты чувственного
начала и даёт знать какого рода сны сняться Женщине и что она ждёт. Женщина в произведениях Виктора Татаренко всеми фибрами души и тела жаждет любви — страстной и экстатичной, такой какой она показана художником в картине «Мелодия любви». Если же это чувство на время её покидает, то она страдает как мать, оставленная любимым чадом, для которой утерян смысл жизни. Но, когда оно возвращается, безмерная радость вновь наполняет Женщину, затмевая боль нанесённых обид, и она, демонстрируя евангельское всепрощение, с нескрываемым наслаждением заключает в объятия «блудного сына» («Возвращение блудного кота»)!

Как видно, в подобного рода «Котовасии» Женщина не является хозяйкой Кота ни в прямом, ни в переносном смысле. Она — субъект его воздействия и находится в его полной власти. «Выгул женщины котом» — апофеоз их взаимоотношений, которые могут привести только к воздвижению монумента Коту и безропотного служения ему («Альфонс»).

В искусствознании бытует мнение, что часто образ художника отражается как в зеркале в его произведениях. Неудивительно, что многие склонны видеть «автопортрет» Виктора Татаренко в одном из его «котов». Что ж, на это есть, видимо, основательные причины. Однако, такая идентификация кажется неполной. Ведь Кот составляет хоть и важную, но лишь часть, созданного художником мира, где видится цельное отражение художника — создателя блистательной живописной иллюзии чувственной красоты, — который, с одной стороны, как творец, находящийся вне творения, позволяет себе иронизировать, с другой, — как его полноправный участник, — оказывается полностью поглощённым этим обольстительным праздником Жизни.

Сергей Буглак, искусствовед, старший научный сотрудник.

мозаика витраж керамика живопись графика

работы других художников