kozma.ru
ОБНЯТЬ НЕОБЪЯТНОЕ!
Глобальное освещение торжества истории
в потемках ее неотвратимых результатов
НОВОСТИ ВЕЧНОСТИ
гороскоп персонажей
СОЧИНЕНИЯ
АРХИВ
БИБЛИОТЕКА
ГАЛЕРЕЯ
ПРЕМИЯ

БИОГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ
Сочинения Козьмы Пруткова


Биографические сведения о Козьме Пруткове и Краткий некролог

Это первое интернет-издание всех известных
сочинений Козьмы Пруткова. Отныне Козьма Прутков — первый русский классик, обретший в Интернете полное собрание сочинений без купюр — в обоих смыслах слова, — но с параллельными комментариями.

I

БИОГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О КОЗЬМЕ ПРУТКОВЕ



II

КРАТКИЙ НЕКРОЛОГ
И ДВА ПОСМЕРТНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ КУЗЬМЫ ПЕТРОВИЧА ПРУТКОВА


Портрет Козьмы Пруткова. Александр Бейдеман, Лев Жемчужников, Лев Лагорио. 1854 год


Биографические сведения о Козьме Пруткове впервые опубликованы в «Полном собрании сочинений» 1884 года.
Даты публикации «Досугов Козьмы Пруткова» и «Пуха и перьев» не соответствуют настоящим: «Досуги...» напечатаны в 1854 году,
а «Пух и перья» — в 1860 году.
Дата рождения Козьмы Пруткова 11 апреля 1803 года получена из даты рождения Владимира Жемчужникова переворотом двух последних цифр года его рождения.
Владимир Жемчужников, младший из создателей Козьмы Пруткова, автор его биографии и почти половины его сочинений родился 11 (23) апреля 1830 года. Таким образом, по новому, григорианскому, стилю, день рождения обоих — 23 апреля.


Стены Пробирной Палатки Монетного Двора

Документ учреждения директора Козьмы Пруткова


Звезда Св. Станислава
с заслуженной груди Козьмы Пруткова





Козьма Прутков. Титульный лист комедии «Фантазия»


Александринский театр - премьерная сцена
пьес Козьмы Пруткова и А. К. Толстого





Сайт Козьмы Пруткова


Водка «Козьма Прутков»


Чугунный Козьма


I

БИОГРАФИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ О КОЗЬМЕ ПРУТКОВЕ


Источники: 1) Личные сведения. 2) Сочинения Козьмы Пруткова1. 3) «Некролог
Козьмы Петровича Пруткова» в журн. «Современник», 1863 г., кн. IV, за подписью
К. И. Шерстобитова2. 4) «Корреспонденция» г. Алексея Жемчужникова,
в газ. «С.-Петербургские ведомости», 1874 г., № 37, по поводу изданной г. Гербелем «Хрестоматии для всех». 5) Статьи: «Защита памяти Козьмы Пруткова», в газ. «Новое время», 1877 г., № 892, и 1881 г., № 2026, за подписью: «Непременный член Козьмы Пруткова». 6) Письмо к редактору журнала «Век» от г. Владимира Жемчужникова, в газетах: «Голос», 1883 г., № 40 и «Новое время», 1883 г., № 2496. 7) Статья: «Происхождение псевдонима Козьмы Пруткова» г.А. Жемчужникова, помещена в «Новостях», 1883 г., № 20.
1 Сочинения Козьмы Пруткова сначала печатались исключительно в журн. «Современник» 1851, 1853—54 и 1860—64 годов (в 1851 году тампомещены только три его басни, без подписи, в «Заметках Нового Поэта»). Впоследствии в первых 1860-х годах несколько (преимущественно слабейших) его произведений было напечатано в журн. «Искра»; а в 1861 г. была помещена в журн. «Развлечение», № 18, комедия его «Любовь и Силин». Затем в 1881 г. напечатана в первый раз в газ. «Новое время», № 2026, басня «Звезда и брюхо». Вот все издания, в которых были напечатаны сочинения Козьмы Пруткова. В настоящее «Полное собрание сочинений Козьмы Пруткова» вошло все, что было им когда-либо напечатано, кроме следующего: а) стихотворений: «Возвращение из Кронштадта», «К друзьям после, женитьбы», «К толпе», эпиграмма о Диогене, то же о Лизимахе и басня «Пятки некстати», б) нескольких афоризмов, в) нескольких «выдержек из записок деда», г) комедии «Любовь и Силин» и д) проекта: «О введении единомыслия в России». Из числа этих, не вошедших в настоящее издание произведений К. Пруткова, стихотворения, афоризмы и рассказы деда исключены им самим из подготовляющегося собрания его сочинений по их слабости; ком. «Любовь и Силин» исключена им потому, что была напечатана без его ведома, ранее окончательной ее отделки; а проект «о единомыслии» исключен издателями потому, что составляет служебное, а не литературное произведение К. Пруткова. Но, кроме напечатанных прежде сочинений Козьмы Пруткова, в настоящее издание вошло немало таких, которые еще не были в печати. 2 В «С.-Петербургских ведомостях» 1876 г. были напечатаны вымышленные сведения о Козьме Пруткове, неправильно подписанные тоже фамилиею К. И. Шерстобитова.
Козьма Петрович Прутков провел всю свою жизнь, кроме годов детства и раннего отрочества, в государственной службе: сначала по военному ведомству, а потом по гражданскому. Он родился 11 апреля 1803 г.; скончался 13 января 1863 г. В «Некрологе» и в других статьях о нем было обращено внимание на следующие два факта: во-первых, что он помечал все свои печатные прозаические статьи 11-м числом апреля или иного месяца; и во-вторых, что он писал свое имя: Козьма, а не Кузьма. Оба эти факта верны; но первый из них истолковывался ошибочно. Полагали, будто он, помечая свои произведения 11-м числом, желал ознаменовать каждый раз день своего рождения; на самом же деле он ознаменовывал такою пометою не день рождения, а свое замечательное сновидение, вероятно, только случайно совпавшее с днем его рождения и имевшее влияние на всю его жизнь. Содержание этого сновидения рассказано далее, со слов самого Козьмы Пруткова. Что же касается способа писания им своего имени, то в действительности он писался даже не «Козьма», но Косьма, как знаменитые его соименники: Косьма и Дамиан, Косьма Минин, Косьма Медичи и немногие подобные. В 1820 г. он вступил в военную службу, только для мундира, и пробыл в этой службе всего два года с небольшим, в гусарах. В это время и привиделся ему вышеупомянутый сон. Именно: в ночь с 10 на 11 апреля 1823 г., возвратясь поздно домой с товарищеской попойки и едва прилегши на койку, он увидел перед собой голого бригадного: генерала, в эполетах, который, подняв его с койки за руку и не дав ему одеться, повлек его молча по каким-то длинным и темным коридорам, на вершину высокой и остроконечной горы и там стал вынимать перед; ним из древнего склепа разные драгоценные материи, показывая их, ему одну за другою и даже прикидывая некоторые из них к его продрогшему телу. Прутков ожидал с недоумением и страхом развязки этого непонятного события; но вдруг от прикосновения к нему самой дорогой из этих материй он ощутил во всем теле сильный электрический удар, от которого проснулся весь в испарине. Неизвестно, какое значение придавал Козьма Петрович Прутков этому видению. Но, часто рассказывая о нем впоследствии, он всегда приходил в большое волнение и заканчивал свой рассказ громким возгласом: «В то же утро, едва проснувшись, я решил оставить полк и подал в отставку; а когда вышла отставка, я тотчас определился на службу по министерству финансов, в Пробирную Палатку, где и останусь навсегда!» — Действительно, вступив в Пробирную Палатку в 1823 г., он оставался в ней до смерти, т. е. до 13 января 1863 года. Начальство отличало и награждало его. Здесь, в этой Палатке, он удостоился получить все гражданские чины, до действительного статского советника включительно, и наивысшую должность: директора Пробирной Палатки; а потом — и орден св. Станислава 1-й степени, который всегда прельщал его, как это видно из басни «Звезда и брюхо». Вообще он был очень доволен своею службою. Только в период подготовления реформ прошлого царствования он как бы растерялся. Сначала ему казалось, что изпод него уходит почва, и он стал роптать, повсюду крича о рановременности всяких реформ и о том, что он «враг всех так называемых вопросов!». Однако потом, когда неизбежность реформ сделалась несомненною, он сам старался отличиться преобразовательными проектами и сильно негодовал, когда эти проекты его браковали по их очевидной несостоятельности. Он объяснял это завистью, неуважением опыта и заслуг и стал впадать в уныние, даже приходил в отчаяние. В один из моментов такого мрачного отчаяния он написал мистерию: «Сродство мировых сил», впервые печатаемую в настоящем издании и вполне верно передающую тогдашнее болезненное состояние его духа*. Вскоре, однако, он успокоился, почувствовал вокруг себя прежнюю атмосферу, а под собою — прежнюю почву. Он снова стал писать проекты, но уже стеснительного направления, и они принимались с одобрением. Это дало ему основание возвратиться к прежнему самодовольству и ожидать значительного повышения по службе. Внезапный нервный удар, постигший его в директорском кабинете Пробирной Палатки, при самом отправлении службы, положил предел этим надеждам, прекратив его славные дни. В настоящем издании помещено в первый раз его «Предсмертное» стихотворение, недавно найденное в секретном деле Пробирной Палатки. Но как бы ни были велики его служебные успехи и достоинства, они одни не доставили бы ему даже сотой доли той славы, какую он приобрел литературною своею деятельностью. Между тем он пробыл в государственной службе (считая гусарство) более сорока лет, а на литературном поприще действовал гласно только пять лет (в 1853—54 и в 1860-х годах). До 1850 г., именно до случайного своего знакомства с небольшим кружком молодых людей, состоявшим из нескольких братьев Жемчужниковых и двоюродного их брата, графа Алексея Константиновича Толстого, — Козьма Петрович Прутков и не думал никогда ни о литературной, ни о какой-либо другой публичной деятельности. Он понимал себя только усердным чиновником Пробирной Палатки и далее служебных успехов не мечтал ни о чем. В 1850 г. граф А. К. Толстой и Алексей Михайлович Жемчужников, не предвидя серьезных последствий от своей затеи, вздумали уверить его, что видят в нем замечательные дарования драматического творчества. Он, поверив им, написал под их руководством комедию «Фантазия», которая была исполнена на сцене с.-петербургского Александринского театра, в высочайшем присутствии, 8 января 1851 г., в бенефис тогдашнего любимца публики, г. Максимова 1-го. В тот же вечер, однако, она была изъята из театрального репертуара, по особому повелению; это можно объяснить только своеобразностью сюжета и дурною игрою актеров. Она впервые печатается лишь теперь. Эта первая неудача не охладила начинавшего писателя ни к его новым приятелям, ни к литературному поприщу. Он, очевидно, стал уже верить в свои литературные дарования. Притом упомянутый Алексей Жемчужников и брат его Александр ободрили его? склонив заняться сочинением басен. Он тотчас же возревновал славе И. А. Крылова тем более, что И. А. Крылов тоже состоял в государственной службе и тоже был кавалером ордена св. Станислава 1-й степени. В таком настроении он написал три басни: «Незабудки и запятки», «Кондуктор и тарантул» и «Цапля и беговые дрожки»; они были напечатаны в журн. «Современник» (1851 г., кн. XI, в «Заметках Нового Поэта») и очень понравились публике. Известный литератор Дружинин поместил о них весьма сочувственную статью, кажется, в журнале «Библиотека для чтения». Делая эти первые шаги в литературе, Козьма Петрович Прутков не думал, однако, предаться ей. Он только подчинялся уговариваниям своих новых знакомых. Ему было приятно убеждаться в своих новых дарованиях, но он боялся и не желал прослыть литератором; поэтому он скрывал свое имя перед публикою. Первое свое произведение, комедию «Фантазия», он выдал на афише за сочинение каких-то «Y и Z»; а свои первые три басни, названные выше, он отдал в печать без всякого имени. Так было до 1852 г.; но в этом году совершился в его личности коренной переворот под влиянием трех лиц из упомянутого кружка: графа А. К. Толстого, Алексея Жемчужникова и Владимира Жемчужникова. Эти три лица завладели им, взяли его под свою опеку и развили в нем те типические качества, которые сделали его известным под именем Козьмы Пруткова. Он стал самоуверен, самодоволен, резок; он начал обращаться к публике «как власть имеющий»; и в этом своем новом и окончательном образе он беседовал с публикою в течение пяти лет, в два приема, именно: в 1853—54 годах, помещая свои произведения в журн. «Современник», в отделе «Ералаш», под общим заглавием: «Досуги Козьмы Пруткова»; и в 1860—64 годах, печатаясь в том же журнале в отделе «Свисток», под общим заглавием: «Пух и перья (Daunen und Federn)». Кроме того, в течение второго появления его перед публикою некоторые его произведения (см. об этом в первой выноске настоящего очерка) были напечатаны в журн. «Искра» и одно в журн. «Развлечение», 1861 г., № 18. Промежуточные шесть лет, между двумя появлениями Козьмы Пруткова в печати, были для него теми годами томительного смущения и отчаяния, о коих упомянуто выше. В оба свои кратковременные явления в печати Козьма Прутков оказался поразительно разнообразным, именно: и стихотворцем, и баснописцем, и историком (см. его «Выдержки из записок деда»), и философом (см. его «Плоды раздумья»), и драматическим писателем. А после его смерти обнаружилось, что в то же время он успевал писать правительственные проекты, как смелый и решительный администратор (см. его проект: «О введении единомыслия в России», напечатанный без этого заглавия, при его некрологе, в «Современнике», 1863 г., кн. IV). И во всех родах этой разносторонней деятельности он был одинаково резок, решителен, самоуверен. В этом отношении он был сыном своего времени, отличавшегося самоуверенностью и неуважением препятствий. То было, как известно, время знаменитого учения: «усердие все превозмогает». Едва ли даже не Козьма Прутков первый формулировал это учение в означенной фразе, когда был еще в мелких чинах? По крайней мере, оно находится в его «Плодах раздумья» под № 84. Верный этому учению и возбужденный своими опекунами, Козьма Прутков не усомнился в том, что ему достаточно только приложить усердие, чтобы завладеть всеми знаниями и дарованиями. Спрашивается, однако: 1) чему же обязан Козьма Прутков тем, что, при таких невысоких его качествах, он столь быстро приобрел и доселе сохраняет за собою славу и сочувствие публики? и 2) чем руководились его опекуны; развив в нем эти качества? Для разрешения этих важных вопросов необходимо вникнуть в сущность дела, «посмотреть в корень», по выражению Козьмы Пруткова; и тогда личность Козьмы Пруткова окажется столь же драматичною и загадочною, как личность Гамлета. Они обе не могут обойтись без комментариев, и обе внушают сочувствие к себе, хотя по различным причинам Козьма Прутков был, очевидно, жертвою трех упомянутых лиц, сделавшихся произвольно его опекунами или клевретами. Они поступили с ним как «ложные друзья», выставляемые в трагедиях и драмах. Они, под личиною дружбы, развили в нем такие качества, которые желали осмеять публично. Под их влиянием он перенял от других людей, имевших успех: смелость, самодовольство, самоуверенность, даже наглость и стал считать каждую свою мысль, каждое свое писание и изречение — истиною, достойною оглашения. Он вдруг счел себя сановником в области мысли и стал самодовольно выставлять свою ограниченность и свое невежество, которые иначе остались бы неизвестными вне стен Пробирной Палатки. Из этого видно, впрочем, что его опекуны, или «ложные друзья», не придали ему никаких новых дурных качеств: они только ободрили его и тем самым они вызвали наружу такие его свойства, которые таились до случая. Ободренный своими клевретами, он уже сам стал требовать, чтобы его слушали; а когда его стали слушать, он выказал такое самоуверенное непонимание действительности, как будто над каждым его словом и произведением стоит ярлык: «все человеческое мне чуждо». Самоуверенность, самодовольство и умственная ограниченность Козьмы Пруткова выразились особенно ярко в его «Плодах раздумья», т. е. в его «Мыслях и афоризмах». Обыкновенно форму афоризмов употребляют для передачи выводов житейской мудрости; но Козьма Прутков воспользовался ею иначе. Он в большей части своих афоризмов или говорит с важностью «казенные» пошлости, или вламывается с усилием в открытые двери, или высказывает такие «мысли», которые не только не имеют соотношения с его временем и страною, но как бы находятся вне всякого времени и какой бы ни было местности. При этом в его афоризмах часто слышится не совет, не наставление, а команда. Его знаменитое «бди!» напоминает военную команду: «Пли!» Да и вообще Козьма Прутков высказывается так самодовольно, смело и настойчиво, что заставил уверовать в свою мудрость. По пословице: «смелость города берет», Козьма Прутков завоевал себе смелостью литературную славу. Будучи умственно ограниченным, он давал советы мудрости; не будучи поэтом, он писал стихи и драматические сочинения; полагая быть историком, он рассказывал анекдоты; не имея ни образования, и хотя бы малейшего понимания потребностей отечества, он сочинял для него проекты управления. — «Усердие все превозмогает!»... Упомянутые трое опекунов Козьмы Пруткова заботливо развили в нем такие качества, при которых он оказывался вполне ненужным для своей страны; и, рядом с этим, они безжалостно обобрали у него все такие, которые могли бы сделать его хотя немного полезным. Присутствие первых и отсутствие вторых равно комичны, а как при этом в Козьме Пруткове сохранилось глубокое, прирожденное добродушие, делающее его невинным во всех выходках, то он оказался забавным и симпатичным. В этом и состоит драматичность его положения. Поэтому он и может быть справедливо назван жертвою своих опекунов: он бессознательно и против своего желания забавлял, служа их целям. Не будь этих опекунов, он едва ли решился бы, пока состоял только в должности директора Пробирной Палатки, так откровенно, самоуверенно и самодовольно разоблачиться перед публикою. Но справедливо ли укорять опекунов Козьмы Пруткова за то, что они выставили его с забавной стороны? Ведь только через это они доставили ему славу и симпатию публики; а Козьма Прутков любил славу. Он даже печатно отвергал справедливость мнения, будто «слава — дым». Он печатно сознавался, что «хочет славы», что «слава тешит человека». Опекуны его угадали, что он никогда не поймет комичности своей славы и будет ребячески наслаждаться ею. И он действительно наслаждался своею славою с увлечением, до самой своей смерти, всегда веря в необыкновенные и разнообразные свои дарования. Он был горд собою и счастлив: более этого не дали бы ему самые благонамеренные опекуны. Слава Козьмы Пруткова установилась так быстро, что в первый же год своей гласной литературной деятельности (в 1853 г.) он уже занялся приготовлением отдельного издания своих сочинений с портретом. Для этого были тогда же приглашены им трое художников, которые нарисовали и перерисовали на камень его портрет, отпечатанный в том же, 1853 году, в литографии Тюлина, в значительном количестве экземпляров**. Тогдашняя цензура почему-то не разрешила выпуска этого портрета; вследствие этого не состоялось и все издание. В следующем году оказалось, что все отпечатанные экземпляры портрета, кроме пяти, удержанных издателями тотчас по отпечатании, пропали, вместе с камнем, при перемене помещения литографии Тюлина***, вот почему при настоящем издании приложена фотогиалотипная копия, в уменьшенном формате, с одного из уцелевших экземпляров того портрета, а не подлинные оттиски. Дорожа памятью о Козьме Пруткове, нельзя не указать и тех подробностей его наружности и одежды, коих передачу в портрете он вменял художникам в особую заслугу; именно: искусно подвитые и всклоченные, каштановые, с проседью, волоса; две бородавочки: одна вверху правой стороны лба, а другая вверху левой скулы; кусочек черного английского пластыря на шее, под правою скулой, на месте постоянных его бритвенных порезов; длинные, острые концы рубашечного воротника, торчащие из-под цветного платка, повязанного на шее широкою и длинною петлею; плащ-альмавива, с черным бархатным воротником, живописно закинутый одним концом за плечо; кисть левой руки, плотно обтянутая белою замшевою перчаткою особого покроя, выставленная из-под альмавивы, с дорогими перстнями поверх перчатки (эти перстни были ему пожалованы при разных случаях). Когда портрет Козьмы Пруткова был уже нарисован на камне, он потребовал, чтобы внизу была прибавлена лира, от которой исходят вверх лучи. Художники удовлетворили это его желание, насколько было возможно в оконченном уже портрете; но в уменьшенной копии с. портрета, приложенной к настоящему изданию, эти поэтические лучи, к сожалению, едва заметны. Козьма Прутков никогда не оставлял намерения издать отдельно свои сочинения. В 1860 г. он даже заявил печатно (в журн. «Современник», в выноске к стихотворению «Разочарование») о предстоящем выходе их в свет; но обстоятельства мешали исполнению этого его намерения до сих пор. Теперь оно осуществляется, между прочим, и для охранения типа и литературных прав Козьмы Пруткова, принадлежащих исключительно литературным его образователям, поименованным в настоящем очерке. Ввиду являвшихся в печати ошибочных указаний на участие в деятельности Козьмы Пруткова разных других лиц, представляется нелишним повторить сведения о сотрудничестве их: Во-первых: литературную личность Козьмы Пруткова создали и разработали три лица, именно: граф Алексей Константинович Толстой, Алексей Михайлович Жемчужников и Владимир Михайлович Жемчужников.
Во-вторых: сотрудничество в этом деле было оказано двумя лицами, в определенном здесь размере, именно: 1) Александром Михайловичем Жемчужниковым, принимавшим весьма значительное участие в сочинении не только трех басен: «Незабудки и запятки», «Кондуктор и тарантул» и «Цапля и беговые дрожки», но также комедии «Блонды» и недоделанной комедии «Любовь и Силин» (см. о ней в начальной выноске), и 2) Петром Павловичем Ершовым, известным сочинителем сказки «Конек- горбунок», которым было доставлено несколько куплетов, помещенных во вторую картину оперетты: «Черепослов, сиречь, Френолог»****. И в-третьих: засим, никто — ни из редакторов и сотрудников, журнала «Современник», ни из всех прочих русских писателей — не имел в авторстве Козьмы Пруткова ни малейшего участия. 13 января 1884 г. * В таком же состоянии духа он написал стихотворение «Перед морем житейским», тоже впервые печатаемое в настоящем издании.
** Художники эти — тогдашние ученики Академии художеств, занимавшиеся и жившие вместе: Лев Михайлович Жемчужников, Александр Егорович Бейдеман и Лев Феликсович Лагорио. Подлинный их рисунок сохранился до сих пор у Л. М. Жемчужникова. Упоминаемая здесь литографяя Тюлина находилась в С.-Петербурге на Васильевском острову по 5-й линии, против Академии художеств.
*** Так было объявлено г. Тюлиным В. М. Жемчужникову в 1854 г. в новом помещении литографии. Впоследствии некоторые лица приобретали эти пропавшие экземпляры покупкой на Апраксином дворе.
**** П. П. Ершов лично передал эти куплеты В. М. Жемчужникову в Тобольске, в 1854 г., Заявив желание: <Пусть ими воспользуется Козьма Прутков, потому что сам я уже ничего не пишу». Кстати заметить: в биографии П. П. Ершова, напечатанной г. Ярославцевым в 1872 г., на стр. 49 помещен отрывок из письма Ершова от 5 марта 1887 г., в котором он упоминает о «куплетцах» для водевиля «Черепослов», написанного приятелем его «Ч — жовым». Не эти ли «куплетцы» и были в 1854 г. переданы Ц. П. Ершовым? При них было и заглавие «Черепослов».










«Краткий некролог и два посмертные произведения Кузьмы Петровича Пруткова». — Впервые — в «Современнике», 1863, № 4.
В состав этой публикации входили комедия «Опрометчивый турка» и «Проект». Пьеса «Опрометчивый турка» была включена авторами в раздел Драматических произведений собрание сочинений изданное в 1884 и 1885 годах; «Проект» был существенно перерабоиан и дополнен Владимиром Жемчужниковыми вошел в раздел «Плоды раздумья» этих сочинений,
а на основе «Краткого некролога», который не вошел в прижизненные издания собрания сочинений, были написаны «Биографические сведения о Козьме Пруткове» — новый труд, безусловно, более достоверное, как более позднний и окончательный источник сведений о жизни классика. Поэтому, именно по уточненным «Биографические сведениям» следует принимать и чествовать дату рождения Козьмы Петровича Пруткова, сдвинувшуюся, как и годы его военной и штатской службы, относительно устаревших сведений «Краткого некролога».


II

КРАТКИЙ НЕКРОЛОГ
И ДВА ПОСМЕРТНЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
КУЗЬМЫ ПЕТРОВИЧА ПРУТКОВА


    Ужасное горе постигло семейство, друзей и ближних Кузьмы Петровича
Пруткова, но еще ужаснее это горе для нашей отечественной литературы...
Да, его не стало! Его уже нет, моего миленького дяди! Уже не существует 
более этого доброго родственника, этого великого мыслителя
и даровитейшего из поэтов; этого полезного государственного деятеля,
всегда справедливого, но строгого относительно своих подчиненных!..
Драгоценнейший мой дядюшка Кузьма Петрович Прутков всегда ревностно
занимался службой, отдавая ей большую часть своих способностей и своего
времени; только часы досуга посвящал он науке и музам, делясь потом
с публикой плодами этих трудов невинных. Начальство ценило его ревность
и награждало его по заслугам: начав службу в 1816 году юнкером в одном
из лучших-гусарских полков, Кузьма Петрович Прутков умер в чине
действительного статского советника, со старшинством пятнадцати лет
и четырех с половиною месяцев, после двадцатилетнего (с 1841 года)
безукоризненного управления Пробирной Палаткой! Подчиненные любили,
но боялись его. И долго еще, вероятно, сохранится в памяти чиновников 
Пробирной Палатки величественная, но строгая наружность покойного: 
его высокое, склоненное назад чело, опушенное снизу густыми рыжеватыми 
бровями, а сверху осененное поэтически всклоченными, шантретовыми
с проседью волосами; его мутный, несколько прищуренный и презрительный
взгляд; его изжелта-каштановый цвет лица и рук; его змеиная
саркастическая улыбка, всегда выказывавшая целый ряд, правда,
почерневших и поредевших от табаку и времени, но все-таки больших
и крепких зубов; наконец  его вечно откинутая назад голова и нежно
любимая им альмавива... Нет, такой человек не может скоро изгладиться
из памяти знавших его! Кузьма Петрович Прутков на 25-м году жизни
соединил судьбу свою с судьбою любезной моей тетушки Антониды
Платоновны, урожденной Проклеветантовой. Неутешная вдова оплакивает
своего мужа, от которого имела множество детей, кроме находящих
настоящее время в живых четырех дочек и шести сыновей. Дочки ее,
любезные моему сердцу племянницы, отличаются все приятной наружностью 
и высоким образованием, наследованным от покойного отца; они уже
в зрелых летах и — смело скажу — могут составить несомненное счастье
четырех молодых людей, которым посчастливится соединить свою судьбу
с их судьбою! Шесть сыновей покойного обещают твердо идти по следам
своего отца, и я молю небо о даровании им необходимых для этого сил
и терпения!..
    Кузьма Петрович, любезный и несравненный мой дяденька, скончался
после долгих страданий на руках нежно любившей его супруги, среди
рыдания детей его, родственников и многих ближних, благоговейно
теснившихся вокруг страдальческого его ложа... Он умер с полным сознанием
полезной и славной своей жизни, поручив мне передать публике, что
«умирает спокойно, будучи уверен в благодарности и справедливом суде
потомства; а современников просит утешиться, но почтить, однако, его память
сердечной слезою»... Мир праху твоему, великий человек и верный сын
своего отечества! Оно не забудет твоих услуг. Нет сомнения, что недалеко
то время, когда исполнится пророческий твой стих:

И слава моя гремит, как труба,
И песням моим внимает толпа
                Со страхом...
Но вдруг я замолк, заболел, схоронен,
Землею засыпан, слезой орошен,
И в честь мне воздвигли семнадцать колонн
                Над прахом!..

(«Соврем.». 1852 г.)
Всеми уважаемый мой дядюшка умер на шестидесятом году своей жизни, в полном развитии своего замечательного таланта и своих сил, 13-го сего января в два и три четверти часа пополудни... Славные художники профессор Бедеман и Лев Жемчужников поразительно верно передали замечательную его наружность на портрете, который предназначен для украшения полного собрания сочинений покойного. Я уверен, что, по отпечатании этого собрания, оно будет рас-куплено нарасхват образованною частью публики; иначе, впрочем, и быть не может! В портфелях покойного дяденьки найдено много неизданных его сочинений, не только стихов, философских изречений и продолжения исторического труда, столь известного публике под заглавием «Выдержки из записок моего деда», но также и драматических произведений. В особом портфеле, носящем золотую печатную надпись: «Сборник неконченого (d'inacheve)», находится множество весьма замечательных отрывков и эскизов покойного, дающих полную возможность судить о неимоверной разносторонности его дарования и о необъятных сведениях этого, столь рано утраченного нами поэта и мыслителя! Из этих-то последних отрывков я извлекаю пока один и возлагаю его на алтарь отечества, как ароматический цветок в память драгоценного моего дядюшки... Надеюсь и вполне уверен, что из труди каждого патриота вырвется невольный крик удивления при чтении этого отрывка и что не одной слезой благодарности и сожаления почтится память покойного!.. Вот этот отрывок. < Далее следует «Опрометчивый Турка, или: Приятно ли быть внуком?». — Ред.> Здесь рукопись прерывается... К сожалению, смерть не допустила Кузьму Петровича Пруткова вполне развить и довести до конца это в высшей степени замечательное произведение, вплетающее новую роскошную ветвь в лавровый венок моего бессмертного дядюшки!.. Произведение это помечено так: «11-го декабря 1860 года (annus. i)». Исполняя духовное завещание покойного, я поставляю священным для себя долгом объяснить, для сведения будущих библиографов, что Кузьма Петрович Прутков родился 11-го апреля 1801 года, недалеко от Сольвычегодска, в деревне Тентелевой; поэтому большая часть его сочинений, как, вероятно, заметили сами читатели, носит пометку 11-го числа какого-либо месяца. Твердо веря, подобно прочим великим людям, в свою звезду, достопочтеннейший мой дяденька никогда не заканчивал своих рукописей в другое число, как в 11-е. Исключения из этого весьма редки, и покойный не хотел даже признавать их. Искреннейший племянник Кузьмы Петровича Пруткова и любимейший родственник его:
Калистрат Иванович Шерстобитов
ВТОРОЕ ПОСМЕРТНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ КУЗЬМЫ ПЕТРОВИЧА ПРУТКОВА Для вящей характеристики Кузьмы Петровича Пруткова, как государственного человека и верного сына отечества, я привожу здесь еще один отрывок из портфеля, наполненного множеством неоконченных произведений покойного (d'inacheve). Это — проект, не вполне отделанный, на котором сделана пометка: «Подать в один из торжественных дней на усмотрение». Проект этот был написан в 1859 году, но был ли он подан и принят, мне не может быть известно по весьма малому моему чину. Отставной поручик Воскобойников. <Далее следует «Проект».— Р ед.> Примечание. На полях этого замечательного проекта, доказывающего светлый взгляд, государственный ум и беспредельную преданность покойного Кузьмы Петровича Пруткова нашему общему престол-отечеству, — сохранились драгоценные заметки, которые даровитый писатель и слуга намеревался развить при окончательной отделке своего предположения. Так, сбоку трактата о невозможности правильно судить правительственные мероприятия без наставнического указания верховного начальства находится следующая заметка: «Подобно сему неопытный ребенок, будучи временно оставлен без руководителя и увлекаемый между тем прохладной тенью близлежащего леса, опрометчиво устремляется в оный от дому, не рассудив — о, несчастный! — что у него недостанет ни ума, ни соображения для отыскания обратной дороги. NB. Развить это прекрасное сравнение, особенно остановившись на трогательной картине, изображающей плачущих родителей, отчаяние провинившегося пестуна и раскаяние самого ребенка, страдающего в лесу от голода и холода». Из других замечаний почтеннейшего Кузьмы Петровича видно, между прочим, что он, исчисляя доход редакции с проектированного им официального издания и предполагая пустить оное по дешевой цене, вместе с тем признавал необходимым: «1) с одной стороны, сделать подписку на сие издание обязательною для всех присутственных мест; 2) с другой стороны — велеть всем издателям и редакторам частных печатных органов перепечатывать руководящие статьи из официального органа, дозволяя себе только повторение и развитие их; 3) сверх того, наложить на них денежные штрафы в пользу редакции официального органа, за все те мнения, кои окажутся противоречащими мнениям, признаваемым господствующими; и 4) вместе с тем вменить всем начальникам отдельных частей управления в обязанность неусыпно вести и постоянно сообщать в одно центральное место списки всех, служащих под их ведомством, лиц, с обозначением: кто из них какие получает журналы и газеты, и не получающих официального органа, как не сочувствующих благодетельным видам правительства, отнюдь не повышать ни в должности, ни в чины и не удостаивать ни наград, ни командировок»... «Таким образом, — заключает достоуважаемый Кузьма Петрович Прутков, — правительство избегнет опасности ошибочно помещать свое доверие». Надеюсь, что редакция не откажется поместить этот верный исторический документ в назидание потомству... Искренне преданный и нежно любимый племянник покойного
Тимофей Шерстобитов


ЗВЕЗДНЫЙ КАЛЕНДАРЬ
Рейтинги и Статистика
Яндекс цитирования Rambler's Top100
Рейтинг@Mail.ru liveinternet.ru: показано число посетителей за сегодня

Copyright © 2003 — 2013 Kozma.Ru
mail@kozma.ru

РЕКЛАМА ВО ВСЕЛЕННОЙ: ДИРЕКТОРИЯ МЛЕЧНОГО ПУТИ
Пиар Стиль Дизайн Публикация ИнформАгентство «Слухи»
На сайте работает ссылочная бригада —
пошли всех, куда надо!.. Лучшие уроки вокала в Москве с педагогом мирового уровня.
Афоризмы, цитаты, сочинения, фразы от Козьмы Пруткова и прямых потомков его словотворчества... Если нужен радар Шоу Ми, то на сайте www.cifroteka.ru есть радар Шоу Ми.
Экран с мордой www.flashplayer.su бесплатно смотри видео онлайн флэш плеер flash player.
Афоризмы, цитаты, сочинения, фразы про все...

 

Облако афоризмов

 

Официальный сайт Русского абсурда в мировом хаосе афоризмы книги библиотека автор философии авторы и мысли автора! козьма прутков со товарищи искусство пародии шутки мужчина афоризмы Суворов любовь афоризмы про любовь художник и модель афоризмы о жизни life биографии Толстой Жемчужниковы афоризмы афоризмы классика фразы эпиграммы законы в области культуры родоначалия и единомыслия в России

 

Туча цитат

 

древние греческие философы Гомер цитаты Гомера Цицерон библиотека мудрости классика афоризма книги онлайн архив ума читальня мысли сенека новости вечности информационное агентство ВРИА «Слухи» картины живопись художники историческая редакция времен источник русского экономического чуда пушкин цитаты citation цитаты

 

Туман выражений

 

фантазия драма комедия персональный гороскоп нумерология автопортрет Леонардо да Винчи Мона Лиза Mona Liza сочинения сказки Пушкина басни эпиграммы нумерология имени онлайн бесплатно пруток чугунный стихи Пушкина стихотворения генератор космической эры и похищение Луны Колумбом пародия исторические произведения

 

Тьма мыслей

нумерология даты рождения гераклит темный gallery арт галерея Пушкин Александр Сергеевич леонардо да винчи Чехов рассказы обнять необъятное! нумерология пифагора партия книг книга судеб кинокомпания с ограниченной ответственностью «Чугунпрокатфильм» Чугунный Козьма
премия за открытия в мире остроумия
смотри в корень!